Я не верила себе. Я не верила, что так бывает. Они — посторонние, чужие люди. И вдруг не то чтобы профессионально, а в первую очередь лично заинтересованы в том, чтобы понять страдания Маши. Помочь ей. И вот с этого момента началось формирование позитивного образа ребенка. Обычно матерей не выслушивают. Они говорят все одно и то же. Когда эти люди слушали, я поняла что для них важно все. Это было впервые с момента появления в мир этой смелой Божественной гипотезы по имени Маша Иванова. Под влиянием участия и внимания, всестороннего разговора о проблемах Маши, не зацикленности на утверждении диагноза, а простого и искреннего поиска — а где же у Маши кнопка? — я вдруг дала себе неплохую оценку. Показалась вовлеченной в научный творческий поиск. Ведь по этой дороге, может быть, еще никто не ходил... Я приехала домой другим человеком. Я хорошо это помню. Меня еще близкие спросили: что они там с ней делали? А я ответила: «Любили». Все подумали, что я шучу.